Татьяна ЖИЛИНСКАЯ
Минск, Беларусь
.
Словно с креста снятая…
Словно с креста снятая,
Кожей траву тревожу.
Все же не рас-пятая,
Два, или три — быть может.
Болью в строку свитая,
Нервами в дерн врастаю.
Горем не раз-битая,
Вечно иду по краю.
Кем-то не рас-продана,
Даже цела одежда.
И на вопрос: «Кто она?»
— Чья-то, — шепчу, — надежда…
Страх
И кровь не свернулась
И ласки – не те…
Не бесятся кони
В слепой темноте.
И тихи, что мыши.
Что ночи – тихи,
Распущенной мыслью
Стекают стихи.
Тоскуя по чуду,
С восторгом к «авось»…
Стучится повсюду
Неназванный гость.
Он хуже Мамая
Страшней, чем орда…
Ему отдана я
Страдать да рыдать
С его псевдонимом,
гонимым.
Боюсь –
Засну нелюбимой,
Да мертвой проснусь…
Миг падения
Нельзя её спасти – и падает в ладони
Бескрылым мотыльком наивная мечта.
Чуть-чуть знакомых нот в ранимом баритоне,
А дальше – легкий вздох…
И снова суета
Предвыборных столиц, пропущенных вокзалов,
Приличных пантомим и неприличных слов…
Её нельзя спасти, прости – она упала.
Оставив о себе обрывки сладких снов
О том, что лишь с тобой…
И там, где ты беспечен…
И там, где ты смешной,
И там, где только ты…
Притих внезапно мир простых противоречий,
Стремясь запомнить миг – падения мечты.
Монолог Одиллии
Солнышко милый мой, с трепетом думаю: ты пропал.
В этих мелодиях осени хочется быть – людимым.
Нужно сезон закрывать и давать королевский бал!
Верь мне, пожалуйста – будет он лебединый.
С белой обманщицей начат напрасно порочный круг
К разным утехам, где тайное станет явью.
Солнышко, милый, прости, но из этих красивых рук
Все уходили в траву с неземной печалью.
Солнышко милый мой, веришь – прощались, прощали всё!
Каждое слово, всем сердцем приняв на веру.
Что она может, холодная, словно снега Басё?
Странная помесь наивности и гетеры.
С нею не станет желанной и страстной твоя постель,
Будет по кругу водить – вызывая жалость.
Солнышко милый, посмотришь – шумит за окном апрель
А у любви придыхание задержалось.
Солнышко милый мой, ей, ты – всегда будешь только принц!
Нет – не любовник, не муж. Идеал, икона…
Может быть, все же увидишь, что возле твоих границ
Черная лебедь ломает судьбы законы.
Страстная, знойная, вечно живая что в кровь, что в плоть!
Верой и правдой готовая быть рабыней!
Солнышко, милый, позволь же тебе приколоть
Черное перышко лебеди без гордыни…
Солнышко милый мой, выберешь, знаю, иной ответ.
Снова столкнутся миры в боевом безделье.
Черный… такого природе не знают, не терпят, … нет
Белый… что и через вечность разит похмельем…
Поздно потом будет плакать, стрелять, умолять, страдать…
Разочарованным, примешь своё сиротство…
Солнышко, милый… ты – выбрал, я – вижу: «пропал»… «пропасть»…
Хочешь, кричи здесь, а хочешь опять юродствуй…
Солнышко милый мой… милый мой… что ты? Ну как же так?
Пал мой отец … помутнело на небе солнце…
Слышу как рифмы и ритмы, пуантом вбивая в такт,
Белая лебедь надменно теперь смеется…
Прислонись
Каждый день
Мучительно, несносно
Про себя твержу одну строку:
«Прислонись ко мне!»
Повсюду осень
На траву, на крыши, венценосно
По листку роняет, по листку.
Оголяя ветви, просьбы, жесты,
Распластав по небу сотню «ах!»,
Прислонись…
Не слушая протесты
И призывы жалобной челесты
На моих простуженных губах.
Отрешись от имени и спеси,
От притворных взглядов с хитрецой.
Помнишь, мы во сне стояли вместе –
Несовместны, глупы, неуместны,
Прислоняясь страстно.
Боже мой.
Откажись от планов, дел и целей,
От погонь за вымышленным злом.
Прислонись.
В манящем страстью теле,
Совладелец множества безделиц,
Ты ведущий, ведом и ведом.
Прислонись…
От умных мало проку.
А от сумасшедших – боль и бред.
Извини, со мной одна морока,
Да и та истлеет раньше срока.
Ни вопросов, ни ответов нет.
Только стон осеннего настоя
На основе горсти ячменя.
Прислонись ко мне… и все такое –
Крепостное, дикое, мужское…
Прислонись…
и вылечишь меня.
Знаешь
Знаешь, и, правда, десяток конфет шоколадных
Скушать спеша, да забыть, что февраль – бесконечен…
В разных накидках: досадных, парадных, нескладных
Я торопилась, стремилась, спешила беспечно,
Вот и успела – сломать не построенный мир.
Будет весна, … кто-то верит, а я – за обломки.
Сжечь их, а может быть просто оставить на память.
Знаешь, пою, а мой голос отчаянно-ломкий
Тает в краях не просушенного снегопада.
Знаешь, прости за один непродуманный миг.
Знаешь, весна… это все же, наверное – чудо.
Там есть надежда, а здесь – неизбежность болезней.
Здесь на причуду с дождями иная причуда:
Мокнущий снег, в феврале – он еще бесполезней.
В общем, зима оказалась не больше чем миф.
В общем, конфеты, коньяк… подешевле, со скидкой.
Ритм поменяю, и этот…навязчивый имидж.
Знаешь, весной, вот куда бы поехать в накидках…
Дни отсчитаю и просто убью их. Увидишь,
Есть еще место и мне в категории «мим».
Знаешь… ты знаешь…ты все обо мне слишком знаешь…
Ловко обломки возьмешь и отправишь на склейку.
Жуткий февраль, бесконечен, научен, журнален,
Где-то стащил у весны поливальную лейку,
А до неё еще столько не пройденных миль.
Признание
Напиши мне пару слов –
С лёту.
Просто так, о пустяках
Разных.
Я сейчас заправлю чай
Мёдом,
Потому что у меня
Праздник.
Потому что, ошалев
Вволю,
Я признаюсь о своем –
Праздном:
Наслаждаясь дармовой
Болью,
Ты, хороший мой, во мне –
Вязнешь.
Извини, но я в твою
Песню.
Загнала так много нот
С фальшью.
На своём хотелось – хоть
Тресни,
А теперь не расхлебать
Кашу.
У тебя иной порыв –
Верю…
Ты, немного ошалев,
Смотришь.
Ты бы смог построить мне
Терем,
Баловать и одевать
Модно.
И просить меня, просить
В рифму:
Пара ног – за пару строк.
Трафик…
Знаешь, я опять сама –
Фиг вам!
Предложу на этот год
График.
А потом – опять сама –
Честно!
Всем совру красиво так –
С ходу…
И умчу тебя в одно
Место,
Где мы оба перейдём
В коду.
И не пара…
Много слов –
Верных!
Обо мне.
И прозвучат –
Просто!
Извини, сейчас курю
Нервно…
Показалось ты меня
Бросил…
Песенка снежинки
Грезила вслух. Сказки, напевы, рифмы.
Не допускала мысли о том, что миф мы.
Первый полёт, даже и не дышала,
Видела — сестры землю покрыли шалью.
К ним упаду. Сложный, немой хрусталик.
Атом воды на тонкой основе стали.
Ты подойдешь. И между прочих граней
Сразу узнаешь. Это – снежинка Тани…
Выла зима. Были метели в теле.
Я не хотела, только они вертели.
И унесли, вдаль от тебя и света.
Где ты сегодня, милый мой, где ты, где ты…
Я ведь теперь знаю и грязь и копоть.
Вот и ботинком кто-то решил потрогать.
Хлюпнула вглубь. Горестно глядя в небо.
Недолюбила, недолюбила, не до…
Осень. Осы…
Осень. Осы слиплись в гнездах.
Астры в окнах, в небе – птицы.
И трепещет дальний поезд
У крыльца моей столицы.
Тихой тенью желто-красной
Труакарно клен танцует,
Осыпая в миг напрасный
Ветки, листья, поцелуи.
Если мы их не хотели,
Зря дарили? Или может
Всё сгрести в костры недели
Шелестя, сентябрь поможет?
Осень. Новость – мнется поезд.
Семафор горит на красном.
На платформу выйдем поздно
Неопознанным рассказом.
Осень. Астры мнутся. Осы
Липнут рядом, слиплись мысли.
Жалят глупые вопросы.
Льнут, летят на лица листья.
Скоро споро сдует ветром
Все волнения и встречи.
И накрывшись снежным фетром,
Встретит город зимний вечер.
А пока что мнется поезд,
Проплывают тротуары.
Осы в осень слиплись в гнездах.
Силуэты труакарно
Там, за окнами вагонов,
Астры у окон в петлицах.
Птицы, вечер, город, клёны,
Осы, осень, листья, лица…
Наследство
Осень отмучилась, новости скучны ей.
Спряталась в дерн – познавала смирение.
Строчкой бродила по стихотворению.
Что–то незримое в воздухе чудилось.
Видимо – резкая смена наследников…
С рыжих, гривастых, фальшивомонетчиков
На бесконтрольно сопливых сердечников.
Осень отмучилась…
Знала: последняя
Встреча останется росчерком в памяти.
Тем, что застыл под косматыми крышами.
Астрой иссушенной ветром, поникшею.
Графикой на рукотворном пергаменте.
Дактилем беглым. Попыткой прощения.
Лишней триолью в банальной тональности…
Важная патока провинциальности,
В банки свое завершая вращение,
Предвосхищала: «Воистину царственно,
Буду представлена всем, «кто ни попадя» …
Строки грустили о запахе желудя,
Веря в секрет содержания дарственной.
Тайной испуганы
Тайной испуганы, шифры на имени.
Нежностью сдобрены, сбрызнуты инеем.
Вроде знакомы, а просимся заново
Выгадать прошлое, вымарав зарево.
Топчемся прежними, прячемся рыхлыми.
Скоро зима, жест летит во все стороны,
Глупое слово порывами сорвано,
Мятое действие тычется рыльцами
В ломкие линии скользкого вымысла.
В песню о сказке без рода и племени.
Чья-то печаль не опознанной высохла,
Где-то росток не пробился из семени.
Помощи просим у третьего лишнего.
Что там, в ответ? Лишь молчание липкое.
В ярости рвём золотую соломинку,
Снова надеясь на времени логику.
Время приходит, и … нет больше времени.
Грани размыты, обижены замыслы.
Прошлое теплым дыханием греем мы:
Что-то осталось нам…
Что там осталось нам…
Кошачье
Мой мудрый муз, входи, побудь,
Запрыгни резво на колени.
Понюхай пряник и ликер,
Махни хвостом, царапни лапкой…
Кис-кис, пушистый визитёр.
Не мнись – входи! Когда-нибудь,
В туманном творческом «потом»,
Вот так – за этим же столом
Я для тебя прикинусь музой.
Ты над моей припухлой папкой,
Я над твоей бессонной ленью,
Смурчимся стройно стайкой нот…
Я знаю – наш рассвет блеснет
Шерстинкой самой жирной мыши!
Затем, поверь, поманят крыши.
Мурсьё, как говорят французы,
Мы вместе ощутим полет
В кошачий мир великих странствий!
По переулкам и кастрюлям
С наивной курицей на дне…
/Ах, как же вкусно навернули
Мы это счастье в тишине! /
Мой кот, есть истина в вине…
И есть вина…
И есть расплата…
И есть царапка, мнется лапа
На беззащитности коленки…
Ах ты, хитрец, желаешь пенку?
Колбасок добрый дегустатор,
И валерьяновый знаток
Блохастый муз в своём пространстве
Урчит на тихий вечерок.
Вот – получилось пару строк…
Усатых, серых, полосатых…
Паутина
Паутина летит над печалями грешного мира.
Торопиться не будем. Послушаем суетный ветер.
А потом разберем по одной одинокой квартире
В конверте
И – скорее!
Покрасим, помоем, поклеим, почистим…
Занесем круглый стол, шкаф, брутальный комод, телевизор.
Пусть квартира наполнится драмой, концертом, репризой,
И захочет знакомства с актерами и сценаристом,
Что с причастными, к этому преображению века,
Что с соседскими, ровно долбящими стены и рамы…
Будет много героев – а главные: папы и мамы –
Их порывы, мечты и засохшая в образе ветка,
Сохранившая песню знакомства, секреты свиданий,
Тайну слова «любовь», расстояния, радости…встречи…
Паутина летит…
Вот наметилась стопка словечек –
Признаний…
От которых засохшая ветка сломается в пальцах,
Постареет комод, онемеет в сердцах телевизор.
По побелке проявятся пятна, проблемы, капризы…
Снова станет сквозняк прорастать в беспричинные корни
Многих разных простуд, воспалений из области быта,
А из области духа и тела – заманчивых пыток
С каждым днем и секундой упорнее и изощрённей…
Почему…мы ведь очень старались создать постояльцам
Новый мир…
Новый запах семейного славного пира.
И писали сценарий по самым из самых канонов…
Путина летит над печалями грешного мира
Законом.
Пасьянс
Над россыпями букв, синонимов и смыслов
Который день подряд играю в «позабыть».
Кичливый паучок на ниточке повиснув,
Таращится на то, что называлось – быт.
Разруха в голове, парадные подъезды,
Вокзалы городов, и Бах, и Бог, и боль…
Я – тонкий рваный нерв, я — волосок от бездны.
Я – тест на немоту, помноженный на ноль.
Возможно, тороплюсь раскладывать устало,
Витиеватый смысл взаимных парафраз.
Поверишь, я тебя до одури кричала,
Интимно – исподволь, публично – напоказ.
А ты, как ты.
Опять в порывах безупречен,
Сплошной широкий жест, добряк и балагур.
Но выбежать к тебе распахнутой навстречу
Сегодня не смогу и завтра не смогу.
О слове «никогда» лишь выдохну с натяжкой.
Его практиковать неволят с хрипотцой.
И щурится пасьянс раскиданных бумажек,
Рассматривая то, что раньше было мной.
.
Об авторе:
Жилинская Татьяна Геннадьевна (СонаТа) ‑ поэт, режиссёр, актриса, автор-исполнитель. Преподаватель музыкальных и театральных дисциплин.
Лауреат Международных литературных премий: им. Николая Гоголя «Триумф» (Украина); им. Эрнеста Хемингуэя «Новый свет» (Канада); «Медаль Михаил Булгаков» (Россия); Мацуо Басё (Япония); Золотой Гранд (Германия); Золотой лауреат Национальной литературной премии «Золотое перо Руси – 2019» и многих других.
Награждена почетными Международными и юбилейными медалями: «Генералиссимус А.В. Суворов», «к 130-летию со дня рождения И.В. Сталина», «80 лет Победы в Великой Отечественной войне». За вклад в литературу награждена медалью МГО СПБ «Максим Богданович» и многими другими
Автор трёх поэтических сборников.
Член Союза писателей Беларуси (член Совета Минского городского отделения СПБ) и Союза писателей Союзного государства. Почётный член Союза русских писателей Болгарии. Почетный член международного Союза писателей имени св. св. Кирилла и Мефодия. Академик международной литературно-художественной академии (Украина)
Работает старшим преподавателем кафедры теории и методики преподавания искусства Белорусского государственного педагогического университета имени Максима Танка.
