Геннадий МОРОЗОВ

Санкт-Петербург – Касимов

* * *
Андрею Шацкову
В осеннем небе гуси кружат,
Всё выше их прощальный круг…
Спешит губительная стужа –
И опаляет всё вокруг.
Какие редкие минуты!
Как хорошо пожить в тиши,
Когда не нужен никому ты
В такой заброшенной глуши,
Где в дни дождливой непогоды
В полях щетинится жнивьё…
Дымясь, речные стынут воды,
С утра впадая в забытьё.
И в этот миг блажного счастья,
Мне чуждо чьё-либо участье
В моей судьбе, в глуши, вот тут,
Где дух мой давят и гнетут
Порывы позднего ненастья…
Но – нет отраднее – минут!

.
* * *
В сосновой горнице живу,
В ней сухо и тепло.
И отражает синеву
Оконное стекло.
В необозримой синеве
Толпа лиловых туч.
А в свежескошенной траве
Таится солнца луч.
Пусть тучи, шумный дождь влача,
Несут дневную мглу,
Но отсвет жёлтого луча
Играет на полу.
Что мне дневная эта мгла,
Души смятенной миг,
Когда из красного угла
Взирает Божий Лик?!
Пусть гром небесный глушит слух,
Как смертная пальба,
Но просветляет скорбный дух
Молитва и мольба.

.
МАЛАЯ РОДИНА
Холмы, овраги, лес да поле…
Как благодарен я судьбе
За то, что жил у тёти Поли
В её бревенчатой избе.
И было мне сквозь стены слышно,
Как свищет яростно пурга,
Как шелестят по нашей крыше
Сухие, жёсткие снега.
Синела наледь на окошках.
Клубился дым, летя в трубу…
В сенях зазябнувшая кошка
Просилась жалостно в избу.
Я открывал… Она вбегала,
За ней врывалась темнота…
Снежинка звёздная мерцала
На самом кончике хвоста.
За окнами темнели ёлки.
Белел сугробный буерак.
И завывали глухо волки
И в Трушкин прятались овраг.
Я к тёплой печке прижимался…
Мой детский страх сходил на нет,
Как только гасик зажигался,
В избе рассеивая свет.
И думалось мне вечерами,
Нет, не про волчью маету:
Как может крохотное пламя
Теснить такую темноту?!