Владимир ХОХЛЕВ
Санкт-Петербург
БАСТИОННОЕ
Гудел натужно зимний Питер,
гудел и к вечеру устал.
Нарышкина высокий вал —
теперь зовется Бастионом –
под снега полным небосклоном,
чтоб в полдень сумрачный опять
из пушки в облака стрелять
заснул, как города служитель,
Заснул, и что? Что здесь такого?
Есть повод информационный?
Сезонный, мотивационный?
Как будто нет… и нет причин
надолго оставаться с ним.
Однако, стоп… Следы на спуске
ведут наверх… Любовь по-русски
не знает действия простого.
Посмотрим, что же нужно им.
Двоим… среди горящих звезд,
когда зажегся светом мост.
а по фарватеру Невы,
во льду небесной синевы,
подвижный, местный ледокол
путь для любителей вспорол,
и скрылся, сумраком маним.
Влюбленные не чтят минуты…
Гуляют позабыв про всех,
звучит веселый, легкий смех…
Она бежит, он догоняет,
догнавши, нежно обнимает…
И крепкий, звонкий поцелуй
под музыку воздушных струй,
обрушивает все редуты.
Теперь влюбленным можно всё…
Но как согреться на морозе?
В стихах… или в холодной прозе
нет безупречного рецепта.
Он с соблюденьем этикета
зовет к себе домой, на чай.
Она, как будто невзначай,
заводит речь о Пикассо.
Противоречий полон метод!
В чем смысл кубизма женских тел?
Зачем художник захотел
лишить искусство красоты
и вдохновенья высоты?
Обескураженный вопросом,
он затянулся папиросой,
не отыскав в уме ответа.
А город жжет ночной эфир…
Слышны обрывки новостей,
каких-то небылиц, вестей
наспех придуманных контентов
замотанных корреспондентов,
писак и глупых журналюг…
Пройдя уроки снежных вьюг,
он говорит ей про зефир,
который к чаю припасен.
Она смеется невпопад,
он рад и, кажется, не рад…
Как дальше быть не знает,
но головой кивает…
Поправив шарф и воротник,
он взглядом сумрачным поник
и словно бы увидел сон,
в котором он, или не он
целует девушку в плечо,
в ключицу, в шею… горячо.
И распалившись докрасна
не видит, что она скромна
благовоспитанна в чести,
что с нею игр не завести…
Напрасен был аттракцион.
Сон кончился, проснулась явь.
На Бастионе он – один!
Как Петр Великий, господин!
Вокруг своей оси вертясь,
и над собой в душе смеясь,
он не нашел свою любовь.
Не будоражит вены кровь,
хоть по Неве пуститься вплавь
от всеобъемлющей тоски…
Он выкупил пять папирос
и в самомнении возрос.
Ну, коли так — тому и быть.
Как жил, так и придется жить…
Спустился на причал пустой,
возросший внутренний покой
снял дрожь с непринятой руки.
Сияет шпиль, блестит крыло.
Как много странных совпадений!
Санкт-Петербург – великий гений
способен слить и разделить,
с ним лучше грубо не шутить.
Роман на древнем Бастионе,
на города вечернем фоне
не удался… Не повезло.
06.11.2026
