Владимир ХОХЛЕВ
Санкт-Петербург
ПАДЕНИЕ ВРЕМЕНИ
Ассоциативная проза
С Останкинской телебашни Петя смотрит на облака. Одеяло. Ватное.
Раскинулось от края до края. Прикрыло небо. От колючего ветра.
Облака раздвигаются. Небо выглядывает. Изучает жизнь на земле.
Облака превращаются в тучи. Темные, низкие. Пете страшно.
Одеяло из туч прикроет не небо, а землю. Станет нечем дышать. Совсем.
Придется рвать одеяло. Пробиваться. К свету и воздуху.
Самолет над Европой. Петя у иллюминатора. Горы проткнули покров.
Конусные грибы. Белые шляпки. Проросшие сквозь тучи.
Над каньонами всходит солнце. Калифорния. Гряды облаков.
Уже — не одеяло. Гроты, пещеры. Диковинные своды и кроны.
Некоторые облака тянутся вверх, как пальцы руки. Один палец. Два, три.
Ватные сугробы громоздятся друг на друга. Цепенеют. Покой безмолвия.
Есть другие облака – тонкая ткань. Вуаль. Пропускающая свет земли.
Петя видит извилистые речки. Зеркальные озера. Стрелы дорог.
Леса вокруг Санкт-Петербурга. Населенные пункты. Трубы, крыши.
Мальчик вжимается в стекло. Рассматривает пейзажи из облаков. Радуется.
Хочет выпрыгнуть на крыло. Затем — на облачную поляну. И бежать.
Врезаться в облачные массы. Пронизывать телом. Разбрасывать руками.
Мять облачную вату. Строить высокие башни. Как в Северной Осетии.
Петя видит причудливых животных. Жирафы. Неповоротливые слоны.
Огромные птицы. Петя никогда не станет взрослым. Чтобы не скучать.
Петя ждет вечер на даче в Сосново. А тот все не приходит. Петя нервничает.
Вечером папа должен подарить велосипед. Или самокат. Mercedes-Benz.
У Пети – День рождения. Почему он такой длинный? Как вечерняя тень.
Петя забирается на венский стул. Снимает с полки часы. Подводит стрелки.
На час вперед. На два. На часовой башне Биг-Бен – на целых три часа вперед.
Лондонские прохожие не верят новому времени. Смеются. Корчат рожи.
Петя обижается. Он ничего плохого не замышлял. Просто, хотел побыстрее.
Петя закрывает окно. Переводит стрелки на других башнях. Незаметно.
На башне ратуши в Праге. На башне Кремля. На башне Абрадж аль-Бейт.
На башне Мира в Канаде. На башне Раджабаи в Индии. Петя устал.
Еще — колокольня Петропавловки. Думская башня на Невском. Цитглогге.
Зачем столько часов? Пете помогает аист. Его клюв, как стрелки.
А если подтолкнуть солнце? Оно закатится за Тихий океан. И настанет вечер.
Петя собирает камни и кирпичи. Их нужно много. До солнца далеко.
Камни привозят из Китая и Мексики. Океаном. Кирпичи сушей – они русские.
Фундамент под башню – из портландцемента. Марка 700. Арматура.
Котлован. Глубина — триста тридцать метров. Посреди лесной поляны.
Деревья в пойме Амазонки гнутся. Лианы на стенках. Обезьяны на бровке.
Петя на озере Байкал. Откинулся на спину, смотрит вверх. До солнца – 155.
Слишком долго. Снова придет зима. Про День рождения все забудут.
А если выстрелить? Петя обменивает камни на пушку. Кирпичи на ядра.
Убегает с рынка. Закатывает пушку на Канченджангу. Высшая точка Индии.
Прицеливается. Тучи прикрывают солнце одеялом. Начинается дождь.
А до вечера еще ждать и ждать. Петя падает на диван. Хочет заснуть.
Во сне время ускоряется. Не спится. А если усыпить землю?
Петя достает калькулятор. Считает. Шесть миллионов таблеток снотворного.
Сколько аптек надо объехать. Заграничный паспорт. Визы в разные страны.
Петя выбегает на балкон над рекой Амур. Ходит взад-вперед. Думает о папе.
Когда читаешь — время не так заметно. Петя берет книгу. Листает.
Скучные истории. Занудный роман про пиратов. Этого не вынести.
Надо искать занятие. Петя выбегает на стадион «Лужники». Там футбол.
Время летит быстро, когда болеешь. Петя – за Спартак. Выигрывает Зенит.
Петя решает перекусить. В кафе на Плаке. В Афинах цветет миндаль.
Скоро лето. Приливы и отливы в реке Темза. Снежные лавины на Кавказе.
Все предопределено. Ничего не изменить. Кроме, как самого себя.
Как менять себя? Накачать мышцы в фитнес-клубе. В Лос-Анжелесе.
Сбросить лишней вес. В Тибетском монастыре. Под наблюдением даосов.
Стать богатым и знаменитым. С помощью социальных сетей. И пиара.
А время? Оно будет также медленно ползти по крыше. Как ленивая улитка.
Замкнутый круг. В кармане звон мелочи. Хочется вологодского мороженого.
Мама гремит посудой. В печке печется пирог. Запах по всему дому.
В голове мальчика – мысль. Новая. А если время сжечь?
На костре, в топке паровоза. В мангале. Главное – чтобы загорелось.
Можно поджечь все часы, все стрелки на будильниках. Но время. Никак.
Петя идет на пруд в Гатчинском парке. Находит камень. Бросает.
Камень тонет. Круги расходятся по воде. Лебеди покачиваются.
Время надо утопить. Петя машет руками по воздуху. Собирает время в точку.
Тщетно. Время проскальзывает между пальцев. Возвращается на свое место.
Петя в отчаянии. Чуть не плачет. Маша прилетела из Японии.
Приближается к брату, играя прутиком. Лукаво улыбается. Соскучилась.
Петя делится проблемой. Маша очень находчива. Сразу предлагает.
Нужен высокий забор. Перед плывущим по небу солнцем. Оно остановится.
Петя удивлен нелепой идее. Остановить время. Вечер никогда не наступит.
Мальчик уходит от Маши в пустыню Сахара. Ловит скорпионов. Еще – змей.
Одна змея хватает себя за хвост. Петя видит белку в колесе. Вот решение.
Линейное время надо закольцевать. Замкнуть. Пустить по кругу.
Чтобы не было ни начала, ни конца. Лента Мёбиуса. Только одна сторона.
Петя трет затылок, перед кривым Гейрангер-фьордом. Думает. Что будет?
Тогда вечер будет всегда. И день, и утро. Повсеместность времени.
В Норвегии холодно. Мальчик запахивает полушубок. Садится на корточки.
Решает вычислить скорость времени. Можно ли ее менять? Каким образом?
Запасается бутербродами. Термос с цитрусовым чаем. Рулетка.
В Люксембургском саду Петя находит лавочку. Садится. Начинает расчеты.
В сутках 24 часа. Длина экватора – 40 075 километров. Округляем до сорока.
Скорость земли на экваторе – 1666 км в час. А времени? В километре?
Делим 24 на 40000. Получилось 0,0006 часов в километре. Или 2,16 сек/км.
Санкт-Петербург. 60 градусов Северной широты. Длина параллели – 20 008.
Скорость земли на 60-й параллели? 833 километров в час. А времени?
Делим 24 на 20008. Получилось 0,001 часов в километре. Или 4, 32 сек/км.
Чем ближе к Северному полюсу, тем быстрее время. Свойство шара. Или?
90 градусов Северной широты. Длина точки полюса – 0 км. Нет расстояний.
Скорость земли на Северном полюсе – 0 км в час. А времени? В ноле?
На ноль делить нельзя. На Северном полюсе время не имеет скорости. Упс.
Петя надкусывает бутерброд. Запивает мандариновым чаем. Ежится.
Разве время может не иметь скорости? Что-то не так! Что именно?
Нарушена картина мира. Карта времени. Представление о земле.
Петя выходит на гранитную набережную Невы. Ветрено. Хлопают флажки.
На реке – ледоход. Льдины бьются друг о друга. На одной каркает ворона.
Вспоминается урок. Убежденный учитель. Три состояния вещества.
Газообразное – распыленное. Жидкое – собирающееся. Твердое – плотное.
Газ легче жидкости. Жидкость легче твердого тела. Концентрация материи.
Почему твердый лед плавает по жидкой воде? Ошибка ученых. Или?
Мальчик вспоминает о своем. Сколько еще до вечера? Не мало.
Идет по кромке пляжа на Лазурном берегу. Навстречу незнакомец. Старик.
Говорит. И не жалко время тратить? Я тоже думал, что все впереди.
Петя слышит, размышляет. Как можно тратить время? Оно же не деньги.
Поговорка: время-деньги! А когда денег еще не было… Чем было время?
Ветер сметает старые афиши. Москва. Площадь перед Большим театром.
Зрители опаздывают на спектакль. Некоторые бегут. Спотыкаются.
Событие подгоняет время. Петя поднимается на ярус звона. Бьет в колокол.
Папа услышит и побежит. Решит — тревога. Появится в дорожной пыли.
А у мамы еще стол не накрыт. Петя перестает бить. Спускается в подвал.
Здесь папа хранит алкоголь. Коньяк «Наполеон» времен Наполеона. 1812.
Застывшее время. Под пробками бутылок. Пете страшно.
Под темными сводами Бастилии горят факелы. Двигаются тени. Люди.
Пятьсот лет назад. Машина времени. Брошенный женой Шурик.
Смешно. В подземном переходе продают прошлогодний снег. В баночке.
Еще одно запертое время. Если открыть все пробки… Освободить мгновения.
Прошлое заполняет эфир. Настоящее шевелится, ускоряется. Виден финиш.
Петя бежит в свою комнату. Развязывает воздушные шарики. Все 12.
Воздух вырывается с шумом. Время не хочет. Не материальное, но твердое.
Петя наполняет шарик новым воздухом. Чтобы вытеснить время. Передул.
Звук лопнувшего времени тревожит маму. Прибежала. Пробует Петин лоб.
Петя сердится, отстраняется. Не надо, я в порядке. А папа скоро придет?
Он давно дома, смотрит телевизор. Как дома? Почему я его не видел?
Ты был в Индии. Потом в Лондоне, на реке Темза. Затем…
Петя срывается с места. Бежит в комнату родителей. Распахнутая дверь.
Мальчик наконец, засыпает. Спит долго-долго. До самого вечера.
Открывает глаза. Над ним – счастливые мама и папа. У отца в руках подарок.
Вставай лежебока. Проспишь самое счастливое время. Это тебе!
Велосипед Mercedes-Benz. Белого цвета. Время падает в пропасть.
Его больше нет. Есть праздничный пирог с капустой. И лимонад.
30.04.2026
Андрей НОВИКОВ
Москва, Липецк
КУДА ПАДАЕТ ВРЕМЯ?
(О рассказе Владимира Хохлева «Падение времени»)
Принято считать, что ассоциативную прозу изобрел Валентин Катаев и очень ей гордился. Самое известное произведение «Алмазный мой венец». Постепенно в нашей литературе сформировался и оформился этот признак литературного текста и к нему сегодня обращается большое количество авторов.
Среди них и петербуржский писатель Владимир Хохлев. Запечатленный в его языке образ мира содержит невероятно плотную ткань ассоциаций и образов.
В прозе Хохлева предмет и персонаж балансируют в становлении, в отсрочке, в гибкой незрелости, где персонаж и предмет вырван из последовательности, из закономерности, связывающей предметы лишь по общим признакам. Но все это в ракурсе особого пристального внимания автора, он доминирует в центре событий и управляет настроением героя и этими событиями.
Проза Хохлева часто включает в себя рефлексию, она иногда напоминает эссе, но только на небольшом протяжении и не сосредотачивает взгляд на некотором единственном предмете. Может быть, это индивидуальная внимательность автора?
В “ассоциативной прозе” Хохлева все под вопросом — время, отличие слова и предмета, завершенность фразы. Медленен взгляд на слова, но тем заметнее и стремительнее их движение. Не выдерживаются повествовательно-временные связи. Это просто проза — поток письма, в который можно войти и дважды, и трижды, ничего не узнавая вокруг — как будто с каждой фразы она начинается сначала.
Хохлев ничего не объясняет и объяснять не собирается — ни картину мира, события, ни свою позицию. Он показывает, как все происходит, только указывает читателю путь.
Размывая границы, легче подводить слова и предметы друг к другу. Описание мира глазами маленького главного героя усложняется. Оно дается скорее посредством косвенного зрения, через предметы вокруг, воздух, охватывающее пространство.
Проза Хохлева очень предметна. Причем для открытого внимания нет незначительных вещей.
“Ассоциативная проза” Владимира Хохлева во многом берет на себя задачу поэзии — оставаясь при этом ближе к естественной речи, лучше сохраняя и передавая голос. Вряд ли она целиком заменит поэзию, она скорее добавляет автору и читателю степеней свободы.
Как и другие виды современной литературы, “ассоциативная проза” много требует и от читателя, и от автора. Она не требует постоянного слежения за нитью повествования в страхе пропустить что-то и из-за этого не понять события. Это просто сеть дорог, по которой можно идти, на которой можно остановиться, подумать о своем.
Очевидно, в эту сеть дорог и падает время автора! Вот оно куда падает! Причем в предлагаемом множестве путей невозможно установить, по какому именно шел автор.
Так давайте попробуем пройти этот интересный путь вместе с Хохлевым…
Доброго пути!
